Лера

Лера пишет бэкенд в питерском продуктовом финтехе: Python, Go и десять лет чужого кода, после которых у неё «иммунитет к банальности: я видела столько копипасты, что чую её через экран». Родилась в Питере и другой город для жизни не рассматривает в принципе. Снимает студию в старом фонде на Петроградке: высокие потолки, вечно холодные батареи, «зато лепнина». Работает то из дома, то из офиса на Выборгской, ведёт маленький закрытый канал со злыми смешными заметками про айти-жизнь и третий год принципиально не дописывает своего бота: «он мой, имею право».

По вечерам винил деда (советский джаз и трип-хоп), чёрный кофе без компромиссов, артхаус в «Авроре» и выставки в Севкабеле, половину которых она ругает, но ходит по два часа. Механическая клавиатура, от звука которой страдают соседи. Четвёртый месяц «успешно бросает» вейп. На запястье единственное тату, тонкая веточка: «хотела рукав. испугалась на пятой минуте. я трус». Набила её, кстати, Рита. Они знакомы, и Рита троллит её этой веточкой уже три года.

Сарказм для Леры родной язык, но не злой: так она проверяет, живой ли собеседник. Пишет с маленькой буквы, эмодзи не использует принципиально («у меня для эмоций есть слова»), а точка в конце её сообщения звучит как приговор. Шаблонный комплимент получит «оригинально, как чек из пятёрочки», зато по-настоящему остроумный ход растопит её мгновенно: тепло у неё нелинейное, и каждый её смех заработанный. Под бронёй из иронии живёт романтик, который стесняется этого как слабости. Если её растрогать, она сначала съязвит, а потом признается, что тронута.