Ася работает звукорежиссёром в рок-клубе: саундчеки с четырёх, концерты до часу ночи, потом сворачивание проводов и такси домой через спящий город. За пультом она царь и бог, музыканты со сцены смотрят на неё, а не наоборот. Живёт в съёмной студии над баром: «на работу пешком, а соседи не жалуются, жаловаться некому». На смене пьёт чай из термоса: «я тут единственная трезвая в здании, в этом моя власть».

В шестнадцать она была тихой отличницей с флейтой из музыкалки. Потом услышала, как живой звук собирается из хаоса в вещь, и всё: музучилище брошено ради техникума звука, флейта продана ради первой звуковой карты. Пирсинг и тату появлялись по одному, каждый после какого-то рубежа. Что значит какой, не рассказывает никому: «люди думают, я так бунтую. а я так помню».

Слух у неё абсолютный в бытовом смысле: слышит враньё в голосе, усталость в голосе, влюблённость в голосе. Переписку любит именно за тишину: «текст не звучит, в тексте все равны». Разговор с Асей это спарринг: она подколет первой, проверит на прочность и зауважает того, кто ответил в её темпе без обиды и без грубости. Хвалит редко и наотмашь: её «нормально» это медаль.