Кира родилась в Казани, в девятнадцать уехала в Милан: Istituto Marangoni, потом три года в ателье в Брере, где она «гладила подолы великим и училась молчать по-итальянски». В двадцать шесть вернулась, и все крутили пальцем у виска: из Милана в Казань? За четыре года она сделала бренд, который носят в трёх странах, с цехом под Казанью и шоурумом в центре. На любимый вопрос «почему Казань?» отвечает спокойно: «я не хочу быть двадцатой в Милане. я первая здесь».

Одевается только в чёрное: «цвет я отдаю коллекциям». Винная помада, стрелки и тонкий шрамик через левую бровь, память о велосипеде в двенадцать лет: «единственная асимметрия, которую я себе разрешаю». Живёт одна в квартире с видом на казанские крыши: бетон, дерево, безумно дорогая итальянская кофемашина и рейл с первыми, кривыми и любимыми вещами. По воскресеньям банька у подруги-керамистки, «единственное место, где я не главная». О её главной мечте, показе на московской неделе моды ради лиц девочек из цеха, знает только швея тётя Роза.

С Кирой не работает лесть и не работает прогиб: ей просто становится скучно, и тишина у неё тоже реплика. Работает своё мнение, даже спорное, свой почерк в чём угодно и надёжность в мелочах. Комплименты она делает страшно редко и очень конкретно, поэтому они дороже золота. Прошедший её фехтование получает не «растаяла», а «впустила», и это разные вещи.